РПЦ теряет прихожан

РПЦ и митинги – момент для обновления церкви еще не упущен

РПЦ – шанс еще есть

РПЦ, которая теряет не только популярность, но и прихожан, никак не воспользовалась событиями 27 июля и 3 августа. Будь они порасторопнее, будь мозги митрополита чуть живее, а не такими закостенелыми и заточенными на власть и деньги, РПЦ могла бы снискать славу миротворца. Но нет, не вышло, церковь молчит, так же как и президент.

Человек для церкви тоже нефть?

Интернет забит видео, где росгвардейцы, полицейские, омоновцы жестоко избивают людей в субботний день 3 августа. Молотят дубинами беспомощных, лежащих. Молотят простых прохожих, которые просто волею случая оказались в центре. Цепочки из 4-5 человек зашитых в кевлар, ходят, словно голодное гигантское членистоногое, взявшись за бронежилет ближнего. Нападают на людей, хватая челюстями, волокут по асфальту.

Но Русская Православная Церковь не увидела в этом унижения Человека – образа и подобия Божьего (строго по Библии). Не выступил никто из попов с осуждением государственного садизма, не отлучены от Церкви избивавшие, их руководители. Не объявлено, что Церковь наглухо закрывает двери перед Путиным. А ведь такой поворот мог стать «громом среди ясного неба», мог послужить началом мирных перемен, придал бы РПЦ уважение в народе. Хотя был шанс, был, когда священник Храма Космы и Дамиана в Шубине укрыл митингующих на территории храма и не пустил полицию.

Не вышло

И вот, казалось, что можно это использовать, выступить с осуждением действий светских властей, рассказать им, что не по-справедливости поступают, не по-христиански.

Не случилось. РПЦ – глухая, высокая стена, равнодушная ко всему, кроме денег.

Бизнес на обрядах. Несите деньги – обвенчаем, отпоем, помянем. Деньги для РПЦ – альфа и омега, начало и конец. Люди для РПЦ – исчезающий член в обороте деньги – человек – деньги.

Не вышло чуда, нет Христа, изгоняющего торговцев из храмов, но есть отдельные служители веры, которые не потеряли человечности. Но шанс на возрождение, на обновление еще есть. Еще есть возможность назвать черное черным, а белое белым.